История одной работы Константин Звездочетов. «Роман-холодильник»

Автор: Наталья Сидорова

Константин Звездочетов — самый ироничный классик современного искусства. Его работы часто напоминают сатирические памфлеты или даже шпионские романы, благодаря развернутому литературному повествованию. Один из ранних объектов Звездочетова, созданный в начале 1980-х годов, «Роман-холодильник» — не исключение. Удивительная история рассказана снаружи и внутри настоящего холодильника, который теперь хранится в собрании Третьяковской галереи. Звездочетов удивляет, смешит, переворачивает все с ног на голову и задает зрителю загадки, как настоящий сказочник, у которого «сказка — ложь, да в ней намек», — а уж языком намека художник владеет безупречно.

«Роман-холодильник» Константина Звездочетова — одно из самых известных и в то же время загадочных, в определенном смысле «закрытых» произведений в собрании музея. Это объясняется по меньшей мере двумя причинами: невнимательностью зрителей, довольствующихся недолгим созерцанием старого холодильника, забавно разрисованного и обклеенного картинками, а также причиной объективной — буквальной недоступностью некоторых частей романа. Последнее является следствием печального события — обыска в 1983 году сотрудниками КГБ в квартирной галерее Никиты Алексеева, где «Роман-холодильник» экспонировался в первый раз.

Его корпус внутри и снаружи покрыт многочисленными наклейками разного происхождения, а также текстом и узорами, нанесенными разноцветными пастельными мелками. На полках расставлены предметы: расписанные автором стеклянные и пластмассовые сосуды, украшенные рисунками и шелковой бахромой металлические лоточки, портреты-коллажи, рукописный лист, имитирующий выпуск газеты «Искра», яркая коробка от папирос «Богатыри». Вся эта совокупность разнородных элементов без дополнительных комментариев воспринимается исключительно как декоративный подбор. Однако «Роман-холодильник» — это именно роман со своей фабулой, структурой, авторскими интонациями и иронией. «Носителем» текста является не плоскость бумажного листа, а пространство реального холодильника. Более того, по авторскому замыслу, действие романа должно было открываться зрителю-читателю в процессе последовательного знакомства с «главами» и предметами, упоминавшимися в них. Сноски в виде звездочек и цифр отсылают к частям повествования и указывают на место их расположения.

Читая сохранившиеся фрагменты текста, мы понимаем, что это «шпионский роман». В нем действуют загадочные персонажи: маркиз Кукин, «человек в аспидном коленкоровом плаще», соблюдающий «крайнюю интеллигентность манер», некто Эрмитажьев – «трубочист и философ». События происходят в странном пространстве — в «преуютненькой квартирке» внутри памятника героям Плевны (в 1980-е годы о часовне внутри никто уже не помнил, снаружи она была полностью покрыта темным консервирующим составом). Бóльшая часть глав и эпизодов изначально находилась в коробках, свитках, листах, располагавшихся на «полках романа». Таким образом, зритель-читатель сталкивался с миром тайных комнат, коробочек, шифров. И как в любом шпионском романе, только последовательно раскрывая загадки-коробки, он приближался к сути происходящего.

Сейчас автор так комментирует эту работу: «В принципе это “квест”. Я сейчас понял, что это квест, а тогда я просто создал такую… вещь. Но я думал, что это семиотика, структурализм… Идет роман. То, что происходит на улице, написано на внешних стенках. То, что внутри, — в холодильнике. Помимо канвы, там были биографии всех персонажей. Кроме того, в тексте было: “он открывает и читает «Таймс»”. У меня там была газета “Таймс”. Роман-холодильник был набит… Все тексты взяли КГБ во время обыска» (из интервью К. Звездочетова, 17.03.2008).

Тем не менее внимательный зритель-читатель cможет распознать в сохранившейся версии основное направление содержания романа и вполне «читаемые» дополнительные намеки. В строках «дождь стучал как из марсельской мортильезы по метрополитену» угадывается увлечение автора футуристическим формализмом поэзии начала ХХ века. В разрисованном лице на репродукции «Неизвестной в русском костюме» Аргунова — русификация жеста Дюшана, пририсовавшего усы Джоконде, а в крохотном рисунке с обнаженной на дверке — интерес к ню Вессельмана.

На превью: Константин Звездочетов. Роман-холодильник. 1982. Смешанная техника. Государственная Третьяковская галерея
#Музейный маршрут

Поделиться